Геннадий Григорьевич Шмаков

Биография

Геннадий Григорьевич Шмаков (27 марта 1940, Свердловск — 21 августа 1988, Нью-Йорк) — русский поэт, переводчик и балетный критик, специалист по творчеству М. Кузмина и К. Кавафиса, автор биографий Жерара Филиппа и Михаила Барышникова.

В 1962 г. окончил филологический факультет Ленинградского университета (отделение классической филологии), интересовался языком греческих «отцов церкви». С 1973 года член Союза писателей. Был женат, от первого брака имел сына Кирилла Ротуло.
В 1969 г. окончил аспирантуру. Преподавал историю западной литературы в Ленинградском институте театра и кино, рецензировал балетные постановки и кинофильмы. Переводил поэзию П. Верлена, Ж. Кокто, Ф. Пессоа, Р. Дарио, прозу М. Пруста, Н. Готорна и Г. Джемса. Перевёл на русский язык стихотворения александрийского поэта Константиноса Кавафиса; эту «огромную работу» особенно ценил И. Бродский, посвятивший Шмакову вторые «Венецианские строфы»[2].
В декабре 1974 года Геннадий Григорьевич фиктивно женился на американской гражданке и через год, в декабре 1975 года, выехал из Советского Союза в США, на постоянное место жительства в Нью-Йорк. Поддерживал дружеские отношения с Михаилом Барышниковым, Натальей Макаровой, Иосифом Бродским, Александром Либерманом, последние годы провёл в загородном доме последнего. Академическая карьера Шмакова в США не сложилась, по мнению И. Бродского, из-за пренебрежительно-враждебного отношения университетской профессуры.
Шмаков не скрывал своей гомосексуальности; умер от СПИДа. Остались незаконченными его автобиографический роман, биографии М. Петипа, М. Каллас, М. Пруста. Также не опубликованы многие его стихи, в том числе гомоэротические. По завещанию поэта его тело было кремировано и Евгений Рейн развеял его прах в Нью-Йорке. Через три года усилиями друзей поэта была издана книга его избранных переводов «Странница-любовь».

В художественной литературе

Геннадий Шмаков — прототип Сани Стеклова, персонажа романа Людмилы Улицкой «Зеленый шатёр».
Под именем Володя Шмакофф появляется в текстах Эдуарда Лимонова «Это я — Эдичка», «История его слуги», «Муссолини и другие фашисты…», «Сын убийцы», «Мальтийский крест».

Источник Википедия




Сортировать по: Показывать:

Переводчик

БВЛ. Серия вторая
Санд, Жорж. Собрание сочинений : в 9 томах
Санд, Жорж. Собрание сочинений в 15-ти томах
Вне серий


RSS

neisss про Болдуин: Комната Джованни [Giovanni's Room ru] (Современная проза) 29 12
Убогая жизнь, полуголодное, нищее существование, окружение из старых геев и молодых гомосексуалистов, ублажающих за деньги старых. Самые непрезентабельные места Парижа, съёмные комнатушки, бары низшего сорта составляют все места действия книги. Двое мужчин в поисках себя проживающие эту убогую жизнь и пытающихся уйти от безпроссветного существования через любовь к друг другу. При чём одному за это жутко стыдно а другой за партнёра хватается как утопающий за соломинку. Ужасно мрачная, депрессивная книга. И ещё, очень много ссылок на переводы фраз с французского. Кажется более 160-ти. Хотя не понятно, зачем так напрягать читателя. Они между собой и так говорят на французском, который нам переводят. И какой большой смысл , кроме раздражения, оставлять часть фраз в разговоре в оригинале.

lestart про Болдуин: Комната Джованни [Giovanni's Room ru] (Современная проза) 09 04
Об этом романе принято говорить как о трагедии двух мужчин, один из которых (Дэвид) отчаянно боролся со своими гомосексуальными наклонностями, а другой (Джованни) страдал от одиночества в каменном Париже.
Обычно умалчивается о трагедии женщины, Хэллы, невесты Дэвида, ставшей жертвой попыток Дэвида соблюсти приличия и его «лживых ничтожных нравственных устоев» (слова Джованни). Хэлла, казалось бы, современная девушка, которая путешествует в одиночестве, свободно сожительствует с Дэвидом, но ее желания сводятся к тому, о чем она сама говорит: «Дэвид, позволь мне быть женщиной. Делай со мной, что хочешь, мне все равно. Я отпущу длинные волосы, я брошу курить, я выкину книги. <...> Дэвид, позволь мне быть женщиной, возьми меня. Больше мне ничего не надо, ничего, все остальное безразлично». В образе Хэллы пророчески отразились множественные будущие судьбы и драмы женщин 21 века.

X